Наверх

СДАТЬСЯ НА МИЛОСТЬ (эпизод 1)

Карл Элерт попал в плен под Шауляем в мае 1915 года. В июне того же года он был отправлен на Урал. 8 июня 1915 года состоялось его первое знакомство с Уралом.

«Уральские горы представляли собой впечатляющее зрелище. Проехав по красиво перекинутому через реку Уфу мосту, мы прибыли в город. Следующая станция, на которой нас высадили, была довольно большим заводским поселком, называвшимся Катав-Ивановский завод. Бараки не были готовы даже наполовину, большинство стояло без окон и без крыш, повсюду колючая проволока и несколько заключенных в жуткой одежде. Еда в лагере была ужасной. Утром – кипяток для чая, который выдавался нам крайне редко. На обед – жидкий суп, чаще всего щи – знаменитый русский суп из кислой капусты, который невероятно вкусен, если его хорошо приготовить. Но нам готовили плохо, вот в чем беда! Иногда был горох, твердый как камень – его давали вместо мяса с подсолнечным маслом. Ежедневно мы получали по фунту черного хлеба, который был настолько сырым, что его сначала приходилось просушивать на плите. Около пяти вечера мы снова получали кипяток для чая. Таким был ежедневный рацион. Те, у кого были деньги, могли много чего прикупить в лагерной столовой. За пять копеек, или десять пфеннигов – три вареных яйца; фунт сливочного масла стоил 30-35 копеек, а в немецкой валюте в два раза больше. Можно было купить птицу, жареное мясо, русские пироги, табак, папиросы и многое другое. Хозяин столовой, русский, продавал все это довольно дорого, но мы были рады получить хоть что-то вдобавок к скудной лагерной пище. Мой товарищ по роте продал мои серебряные часы, за которые получил три рубля, и у нас появилась возможность приобрести еще хоть что-нибудь из еды».



Карл Элерт в Muelhausen-Elsass, где он учился, 1912 г. Источник: Две мировые войны в жизни нашей семьи / Карл Элерт, Екатерина Брюкнер

«Осенью к нам прибыл русский главврач, державшийся очень высокомерно. Во всех пленных он видел людей второго сорта. Однако его собственные знания и умения не представляли ничего выдающегося. Кроме него в лагере был еще один врач – еврей, который в отсутствие главврача два месяца руководил медпунктом. Этот врач, доктор Фрид, сделал много хорошего для пленных. Три с половиной года спустя я встретил его в Екатеринбурге, где он занимал должность врача губернского отдела здравоохранения».

Летом 1916 года Карл Элерт был переведен на поселение и жил свободно, работая в «чистом сельском госпитале».

«Обслуживающий персонал госпиталя – санитарки, кухарки, кучер были добры и внимательны ко мне. Они видели во мне не только немецкого военнопленного, но и студента, изучающего медицину, начинающего врача с благими намерениями, желающего помочь их больным согражданам. Кухарка кормила меня самой лучшей пищей, и вообще, я не могу пожаловаться на питание, которое я там получал. Я постоянно ел суп, жаркое и еще какое-то невообразимое русское блюдо под общим единым названием «каша», которая бывает рисовая, овсяная, гречневая, пшенная. И все они очень вкусные, так как готовят их на молоке и добавляют много масла. Иногда мы баловали себя еще одним лакомством, которого не пробовали раньше – это были молодые голуби. Кроме врачебной практики у меня был еще один источник дохода. Зимой, летом и осенью приходили ко мне жены крестьян и приносили посылки для мужей и братьев, томившихся в немецком или австрийском плену. И я должен был их подписывать, за что мне давали деньги или еду. Яйца или даже куриц готовила хозяйка, так что почти каждый день у меня было по два горячих блюда. Так что за все 67 месяцев в российском плену я ни разу не пожаловался на голод».

«25 октября на вокзале в Челябинске я увидел элегантно одетую миловидную барышню, с которой я хотел познакомился. Но я так и не решился, так как не очень понимал, как она это воспримет. В итоге упустил эту возможность, о чем долго потом сожалел. Но, если бы кто-нибудь тогда мне сказал, что эта девушка станет моей женой, я бы только посмеялся над ним!»

Избранницу Карла Элерта звали Татьяна Федоровна Селянина. Она недавно окончила гимназию в Екатеринбурге, а родом была из Ново-Уткинского завода. Первое знакомство Карла Элерта с будущими русскими родственниками состоялось в феврале 1918 года.

«В 12 ночи мы, наконец-то, прибыли в нужную мне Коуровку – небольшую станцию Пермской железной дороги. На привокзальной площади мне удалось найти сани, и кучер, понял по моим разъяснениям, куда мне нужно попасть. Ехали мы по удивительно красивой дороге. Едва покинули станцию, как сразу же оказались в великолепнейшем хвойном лесу. Нас окружали высокие пихты и ели, покрытые снегом и льдом. Передо мною маячила спина кучера, погонявшего низкорослых своих лошадок, а над головою раскинулось бескрайнее тёмное небо в сияющих звездах. Никогда не забуду те минуты замечательного путешествия по белоснежной зимней дороге. В следующие три дня я познакомился с тремя братьями Татьяны Федоровны, один из которых уже был женат и имел собственный дом. Таня показывала мне Новую Утку и ее окрестности, мы катались на санях, принимали приглашения родственников и сами приглашали их к нам. У Татьяны был день рождения, который нам удалось славно отпраздновать – кроме продуктов, мы привезли и водку, которой хорошо попотчевали мужчин. В общей сложности мы провели в Новой Утке 12 дней».

«Наша свадьба без алкоголя прошла в Челябинске очень неплохо. У меня сохранились заметки о закусках на свадьбу: мясной бульон с русскими пирожками, щука с картофельным рагу в топленом масле, жареный гусь, мороженое, пироги, кофе. Следующий день в соответствии с русской традицией свел снова всех гостей вместе. Женщины пришли раньше, чтобы помочь приготовить сибирское национальное блюдо пельмени – молотое мясо, сваренное в тонком слое теста, очень пряно и вкусно. Старательные женские руки приготовили их более тысячи, и это на компанию в 12-14 человек».

Потом была Гражанская война и супруги Элерты провели ее в составе военного госпиталя Американского Красного Креста, пройдя вместе с частями Колчака путь от Челябинска до Иркутска. Летом 1919 года молодая семья вернулась на Урал, в Новую Утку. Здесь Карл Элерт получил место фельдшера.



Успенская церковь в Новой Утке, справа дом священника (в большой лодке – Екатерина Румянцева, в другой лодке – Сергей Федорович и Клавдия Константиновна Горбачевы), 1910 год. Фото учителя словесности Новоуткинского училища Андрея Молчанова. Из архива И.А. Кузнецовой.

«Родной городок жены расположен в южной части Уральских гор. Это был промышленный центр с большим железоделательным и металлургическим заводом, который какое-то время простаивал, но теперь жизнь снова закипела. Благодаря горам здесь был замечательно теплый климат. Неподалеку от нашего дома находилось большое озеро (Новоуткинский пруд – HBA), где можно было купаться, рыбачить, ловить раков. Здесь было, как на курорте, и думаю, имея достаточно денег в кармане, я мог бы здесь жить прекрасно и без работы. Моей теще принадлежал участок лугов и полей за шесть верст, куда мы потом летом ходили на сенокос».

«У меня была трехкомнатная квартира с большой кухней на втором этаже, была кое-какая мебель, недостающую мы получили от тещи, и некоторые мелкие вещи докупили в Екатеринбурге. В полдень я обычно ездил в больницу на конной повозке, которую мне специально выделили. Больница представляла собой барак для больных тифом, к которому собирались добавить и другие отделения. Персонал, называвший меня ротным фельдшером, состоял из ефрейтора медико-санитарной службы, трех медсестер, акушерки и нескольких санитаров. Вскоре дел еще прибавилось, так как прошли слухи, что появился новый германский фельдшер, и от меня ожидали чуда».

«Раз в неделю я должен был ездить в районный центр (Шайтанский завод – HBA), чтобы отчитаться перед начальством, получить продукты для служащих, забрать зарплату и так далее. Поездки в город были очень впечатляющими, в пути я любовался окрестными пейзажами, и каждый раз это были все новые и новые впечатления. Старую военную дорогу, которая шла вдоль Уральских гор, проложили еще при царе в начале двадцатого века, и эта дорога (конечно же, несравнимая с нашими государственными трассами) предназначалась для перевозки воинских подразделений и транспортировки ссыльных. По обе стороны дороги располагался такой густой девственный лес, что создавалось впечатление, что там не ступала нога человека. Попадались красивые небольшие озера, утопающие в гуще дремучего леса. Это был особый мир, живущей своей жизнью независимо от воли и присутствия человека. И я часто просил кучера остановиться там хотя бы ненадолго, чтобы полюбоваться этими красотами».

«В обязанности фельдшера входили и визиты к больным, которые находились в отдаленных селах. Поэтому каждый четверг я ездил по селам. Первым на пути, в пятнадцати верстах от нас, было Нижнее Село. Это было большое село с хорошими богатыми дворами. Из Нижнего я ехал в село Треку, где проживали в основном татары (вероятно, произошла подмена понятий: староверы= татары – HBA). В Треке мой смотровой кабинет находился в школе. Учителя были русскими. В Треке у меня был один больной татарин-пчеловод, от которого я привозил самый лучший мед».



Новая Утка, училище, 1910 год. Фото учителя словесности Новоуткинского училища Андрея Молчанова. Из архива И.А. Кузнецовой.

«С продовольствием в городке (Новоуткинский завод – HBA)дела обстояли неплохо. Мяса мы могли позволить себе столько, сколько хотели. Мои пациенты часто преподносили мне в виде подарков птиц и диких кроликов, за которых я, однако, всегда платил, чтобы это не считалось взяткой. Моя теща, Наталья Ивановна Селянина имела свое маленькое подсобное хозяйство, которое обеспечивало нас овощами, молоком, яйцами и так далее, так что от голода мы не страдали, и еще получали паек от государства. Нам тоже пришлось участвовать в уборке, так как теща владела большим участком, на котором нужно было управиться с сенокосом. Она держала корову, лошадь, пару овец, и зимой их надо было кормить. Мы с Татьяной помогали по возможности. Правда, моя помощь была незначительной, поскольку я мало смыслил в сельском хозяйстве, так что я в основном купался в речке и ловил раков. Никогда не забуду, как однажды я приехал к ним на сенокос и встретил там бабушку моей жены, семидесятидвухлетнюю даму, сидевшую верхом на лошади в мужском седле. И она показала класс езды верхом, не зная усталости, помогала своей невестке, то есть моей теще. На сенокосе еду готовили на костре под открытым небом. На свежем воздухе разыгрывался аппетит, и я жадно набрасывался на пищу, которая под открытым небом казалась еще вкуснее, чем дома! Поев и слегка вздремнув, я отправлялся в лес за грибами. Чаще всего попадались лисички. Иногда жена с тещей уезжали за пятнадцать верст в лес за ягодами – за голубикой и малиной. Они приносили по четыре, а то и по пять больших ведер. Но ездили не одни, а с соседями. Из этих ягод потом делали варенье или сушили на печке. Зимой их используют для приготовления фруктовых пирогов. В городке организовалось театральное общество, в которое вступил и я, но активного участия не принимал, просто числился. В сентябре в большом актовом зале начали показывать спектакли. Это были небольшие пьесы, но актеры играли неплохо. Из города привезли проектор с американскими кинофильмами, в которых было много стрельбы, убийств, преступлений и охоты на людей. Но выбора не было, и мы ходили и на эти представления».

«Наконец, настал и наш самый последний день в полюбившемся мне городке. Это был хороший морозный зимний день, хотя на календаре еще был только конец ноября 1920 года. Изначально мы планировали уезжать в полдень, но было уже четыре часа пополудни и начинало темнеть, а все сани и лошади в поселке оказались занятыми, но я все-таки нашел одного крестьянина, который смог предоставить нам и хорошие сани, и двух прекрасных лошадей. Наталья Ивановна проводила нас до Екатеринбурга, а братья шли до шоссе, где со слезами простились с сестрой. Поднявшись на высокую гору, мы еще раз взглянули на наш сказочный городок, и в этот момент осознали, что не знаем, увидим ли мы родину жены снова. Вскоре взошла луна и осветила дорогу, которая шла то в гору, то вниз, поэтому мы ехали медленно, и около девяти вечера прибыли в Билимбай. Прощание жены с матерью было тяжелым, так как было неизвестно, увидятся ли они еще когда-нибудь. Слава Богу, через восемь лет мы смогли пригласить мою тещу Наталью Ивановну Селянину к себе» (Наталья Ивановна и ее вторая дочь Маня остались жить в Германии – HBA).



Карл Германович и Татьяна Фёдоровна, Берлин, 1920-е гг. Источник: Две мировые войны в жизни нашей семьи / Карл Элерт, Екатерина Брюкнер

«Когда мы прибыли в Петербург, из Германии как раз прибыл поезд с русскими военнослужащими и их немецкими женами. Среди солдат, вернувшихся из Германии, было много тех, кто пытались отговорить наших русских жен ехать туда. Они кричали и так изрядно напуганным женщинам: «Возвращайтесь домой! В Германии вас не будут кормить!» Или: «Ваши мужчины бросят вас на произвол судьбы, а сами тут же сбегут от вас!» – и тому подобное. Моя жена была благоразумна и не обращала внимания на подобные злобные выкрики. За два дня до этого мы смогли отправить большую посылку теще на Урал. Кроме одежды и белья мы положили в посылку яблоки и лимоны. Несмотря на отосланную посылку, наш багаж оставался объемным. Кроме того, у моей жены было две шубы: одна из темно-бурой лисы, другая из росомахи. Ту, что из росомахи, она накинула на себя, а лисью отдала другой женщине, чтобы избежать проблем на таможне».

«Ранним утром двадцать первого декабря 1920 года мы пришвартовались в порту Остенортгафен. Наконец-то, спустя 67 месяцев, я снова оказался на родной немецкой земле! Радовались все, но только не встречавшие нас дамы и господа. Одна сестра милосердия не удержалась и прошептала: «Осторожно, не подхватите от них вшей!». Но она была неправа: те, кто хотели, следили в России за гигиеной не хуже, чем дома в Германии. Но интонация, с которой она это произнесла задела меня за живое. Было до слез обидно, ведь мы сражались за свое отечество! Мы заслужили лучшего, более радушного приема, и хотя бы пары приветственных слов…»

Послесловие: Своих детей у четы Элертов не было. В 1943 году они удочерили девочку Катю Гилярову. В 1945 году Карл Элерт был арестован, хотя он и не воевал на фронтах Второй мировой войны. Почти три года он проведет в лагере Заксенхаузен. После его освобождения в 1948 году семья Элертов переберется в американский сектор Берлина. В 1966 году в Берлине, в своем доме, от инфаркта сердца ночью в постели умерла Татьяна Федоровна. Карл Германович переживет жену на два года. Их дочь Катя Гилярова (Брюкнер) живет в Германии. В 2008 году она приезжала в Новоуткинск и смогла «повидать все эти замечательные места и повстречаться со многими тогда еще живыми, нашими уральскими родственниками».



Семья во дворе своего дома. Екатерина Гилярова (Брюкнер), Татьяна Федоровна Элерт, Наталья Ивановна Селянина, Карл Германович Элерт, начало 1950-х гг.

Екатерина Гилярова: «Татьяна Федоровна, моя новая мама, которую я вскоре буду легко и просто так называть, была женщиной хорошо ухоженной, роста небольшого, но не толстой. Она сумела меня к себе привлечь и расположить, она ласкала меня, одевала в хорошую красивую одежду, сделала мне стрижку по тогдашней моде – с бантом. Она вкусно готовила, но была война, и изобилия не было. Мама хорошо шила и умела из лоскуточков сшить красивые платьица и все остальное. И сама она тоже красиво одевалась (работала в одном модном салоне, расположенном в самом фешенебельном районе Берлина, на Курфюрстендам). Она была женщина с характером, довольно обидчивая, вспыльчивая, властная, и мне нужно было быть послушной. Но она меня любила и все для меня делала. Именно она сумела сохранить и сберечь меня, невзирая на все тяготы военной жизни, она воспитала меня, помогла получить образование. Карл Германович по характеру был другой. Он был очень милый, спокойный, очень вежливый, и ко всем своим обязанностям он относился с большой ответственностью. А бабушка Наталья Ивановна (мама Татьяны Федоровны – HBA) была просто ангелом. Спокойная, терпеливая, всю свою семью любящая старенькая женщина, которая своей собственной жизни уже больше не имела, после того, как переехала к своим дочерям (Татьяне и Мане – HBA) в Германию. У нее не было своего дохода, и она целиком зависела от дочерей. И она уже так и не научилась немецкому языку, но ее дочери и зятья относились к ней очень хорошо».

Источник: Две мировые войны в жизни нашей семьи / Карл Элерт, Екатерина Брюкнер; [пер. с нем. Т.А. Безуглой]. – Санкт-Петербург, 2015. – 225 с.: ил. ISBN 978-5-4469-0635-2

Н. В. АКИФЬЕВА ©

Комментарии (6):

Deceiver
+794

Очень мило. Прям аж в плен захотелось

RStiefel
+3

мясной бульон с русскими пирожками, щука с картофельным рагу в топленом масле, жареный гусь, мороженое, пироги, кофе, пельмени...

сказка, красиво немец излагает19.gif

sasa
+10

Очень интересная судьба! По таким историям надо фильмы снимать

+50

Природа у нас и в правду прекрасна! Очень интересная история.

nevod
+50

Очень интересно. Как неплохо жили на Урале до революции! Не все конечно. Кто много трудился, у кого в семьях много мальчиков рождалось- рабочей силы, те жили в достатке. А как описана природа наша!!! Помню в детстве находили мы кусочек булыжной дороги и мостик в лесу за 4 Магниткой. Теперь она ушла под карьер. Автор описывает какой там был необыкновенный лес! 50 с небольшим лет назад там еще оставался неплохой лес, а потом СУМЗ превратил местность около Чусовой в техногеннную пустыню. А теперь и вовсе мусорный полигон хотят организовать- технопарк.

Оставлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи, войдите или зарегистрируйтесь.
Последние записи блогов

Эфир

  • 17.09.2019
  • 3

Опять

  • 14.09.2019
  • 8