Наверх

ПЕРВОУРАЛЬСК БОРИСА ФУРМАНОВА (министр строительства России – о городе)

Уральский город, в который наша семья переехала в 1951 году из захолустного посёлка Северский, поражал примерами странного своеобразия…

Речушка, на которой поставили завод в населённом пункте, где теперь оказалась наша семья, называлась Шайтанкой. Довольно красноречивое название, когда вдумываешься в смысл этого слова, подразумевающий злых духов. Местных жителей, что проживали в избах выше плотины по обе стороны широкого и протяжённого пруда, прозывали шайтанами, так как до 1920 года поселение официально именовалось Васильевско-Шайтанским…

В областном центре люди в разговорах между собой всех жителей нашего города называли шайтанами, а не только проживавших в старой его части, то есть называли так и тех, кто селился в соцгороде, откуда не было видно ни плотину, ни останки чугунолитейного и железоделательного завода, ни самой речки Шайтанки. Меня такое обращение, случавшееся и позднее, совсем не задевало. И я, и другие горожане на самом деле и были шайтанами, проживая в той глухомани и в тех условиях, где природой отведено было место для злых духов.



Нижний пруд, 1968 год. Фото Николая Булыгина

Лет пятнадцать спустя после переезда, на обоих бортах первого катамарана, сделанного своими руками группой сподвижников и спущенного на воду городского пруда, я написал название судна: «Шайтания». Под таким именем, без смущения и стеснения, а даже с некоторым вызовом, сплавилась наша команда в тот год по Каме и Волге до Куйбышева. И ничего не случилось…

С одной стороны [город] в самой низине подпирал Старотрубный завод, бывший Васильевско-Шайтанский, а с другой стороны, напирал с более возвышенной части Новотрубный завод, которому помогал химический завод Хромпик… Заводские объятия оказались настолько крепкими, что они не давали городку дышать свободно. Виной были не только крепкие объятия, но и невероятная загазованность воздуха. Точку в этом деле ставили Хромпиковый завод и Среднеуральский медеплавильный завод, что располагался чуть поодаль, но таким изуверским образом, что при смене ветра один из них обязательно накрывал ядовитыми выбросами горожан. В те годы, с которых начинался рассказ, объятия заводов уже существовали, но жилая зона ещё не успела соприкоснуться с заводскими оградами. Что же касается выбросов из заводских труб, то именно в ту пору никто не мешал травить ими население. Эта планировочная особенность Первоуральска, занимавшего в советское время четвёртое место в области по численности населения, была не последней достопримечательностью.

Два родственных трубных предприятия, пусть разного возраста и масштаба, не могли не иметь технологических связей. Трудно их осуществить, когда между заводами размещается населённый пункт, ведь его нужно каким-то образом обходить. В мирное время эта тема обсуждалась бы долго, и решение оказалось бы не самым выгодным с экономической точки зрения. Когда же началась война, заводы в аварийном порядке соединили железной дорогой широкой колеи по кратчайшему пути, то есть через населённый пункт и места предполагаемой перспективной застройки. На каждой подкладке, что не раз видел своими глазами, идя по шпалам железнодорожной колеи, стояло клеймо с числом «41». Они, таким образом, были со мной почти ровесники, и я заворожено смотрел на оттиски.

Железнодорожная нитка не пустовала, но и не была перегружена. В лучшем случае, за световой день проходило по ней два, а то три состава. Расписания прохождения составов не существовало, как и не существовало шлагбаумов на пересечениях с улицами соцгорода, предупредительных световых сигналов и вообще каких-либо знаков. Упомянутые составы представляли собой паровоз скромных размеров, такие сновали по внутризаводским путям и не смели появляться на железнодорожных магистралях. Тем не менее, среди застройки одно и двухэтажными домами паровоз выглядел огромным чудищем, со шлейфом чёрного дыма из раструбной трубы. Дым, выбрасываемый клубами, извергался вертикальным столбом метров на пять, а затем стелился горизонтально, отставая от паровоза, так как тот хотя и медленно, почти со скоростью пешехода, но всё-таки продвигался вперёд. Клубы белого пара вырывались с обеих сторон на уровне колёс, укрывая чудовище, а потом растворялись в воздухе и оседали на ветках деревьев и траве инеем или каплями росы в зависимости от времени года. Иногда паровоз издавал протяжные гудки, предупреждая редких пешеходов о приближении к переезду…



5-й и 8-й кварталы Соцгорода, 1950-е годы. Архив КАиГ ГО Первоуральск

Паровоз, в силу каких-то обстоятельств, оказывался то перед вагонами, то за ними. Когда я, отправляясь в школу, выходил из дома и слышал гудки паровоза, въезжающего в просеку Карабельной рощи, но ещё не видел его, то загадывал, какое место будет занимать паровоз при моей встрече с ним у переезда. Если угадывал, то поднималось настроение, так как по примете в этом случае меня не могли ожидать неприятности с оценками в школе. Обычно, если вагоны были в начале состава, когда тот двигался на Старотрубный завод, то обратно паровоз оказывался спереди. Это удивление не вызывало, а вот когда при движении в ту и в другую сторону паровоз всё равно оказывался, например, за вагонами, то это заставляло напрягаться и находить решение задачи, которая возникала дополнительно к школьной программе. Она была сложнее примеров в задачнике…

Позднее паровоз был заменён тепловозом, тот не производил впечатление, не завораживал, не поражал воображение зевак. Против прежнего чудовища, он представал бесхарактерным и бесполым существом. Тепловоз даже не мог подать достойный гудок, чтобы задрожал не только воздух у сигнального устройства, а задрожали бы какие-то струны внутри человека, поражённого силой и мощью того, что самим человеком было создано…

Первой достопримечательностью при приезде попала на глаза Корабельная роща. Зелёный массив шириной метров двести и длиной под километр разделял промышленную и жилую зоны города. Это был густой сосновый лес с золотистой корой ровных стволов длиной больше двадцати метров, с роскошными кронами, усеянными шишками, с сухим валежником на земле, укрытой плотным и толстым покрывалом из шишек и хвойных игл, через которое почти не пробивалась трава. Покрывало хрустело под подошвами, препятствовало движение и заставляло, таким образом, пешехода сойти на тропу, подходящую ему по направлению. В сосновом бору другие породы деревьев не росли. Стройность сосновых стволов и породила название Корабельная роща, хотя корабельные мачты из таких переросших деревьев не делают, да и вообще, идёт ли сосна на мачты, никто толком не знал. Но название крепко прижилось. Такой лес ещё зовётся строевым от слов строй и строить. Выглядел он величественно, стройно и строго, и был пригоден для производства строительных материалов. Порой казалось, что роща была в давнее время посажена людьми без соблюдения какой-либо системы и не придерживаясь порядка

.



Фотография из книги Бориса Александровича Фурманова "Древо" (главы из "Семейной книги"). Оригинальная подпись: «Родители, сестра Тала и я. Снимок, сделанный осенью 1951 года в сосновой роще Первоуральска». Источник: http://bfurmanov.ru/uralskijzavod

Роща на моих глазах долго сопротивлялась натиску предприятий, выбрасывавших в атмосферу отходы, сопротивлялась напору растущей численности горожан, стремившихся отдохнуть на природе. Только, в конце концов, стала чахнуть…. Между соснами и пеньками начали подсаживать берёзы и другие лиственные породы деревьев, они приживались, тянулись вверх, но это было не то. От корабельной рощи осталось только название. Как-то мы украли пять саженцев у озеленителей и высадили их во дворе дома. Они под присмотром быстро поднялись до карниза, затеняя окна, но ни у кого не поднялась рука причинить им вред. Спустя много лет я приезжал с сестрой взглянуть на памятные места. Все строения уменьшились в размере, все расстояния сократились по длине, только посаженные нами берёзы не разочаровали. Они заслоняли дом. Корабельной рощи не стало, её заменил лиственный лесок. Во мне он не вызывал расположение. Город лишился ещё одного отличия.

Главный фасад нашего дома выходил на улицу. На другой её стороне, точно напротив, стояло несколько вычурное одноэтажное кирпичное здание с высоким портиком, явно, довоенной постройки. Солидная дверь приглашала войти внутрь, но я никогда не приближался даже к единственной ступеньке крыльца. Тогда не поощрялось излишнее любопытство. В здание размещалось лишь несколько комнат: таким оно было небольшим. С дворовой стороны к нему примыкало строение, подобного которому видеть не приходилось. Его стены и двускатная крыша были сплошь остеклены. В обе стороны от здания вдоль улицы уходила металлическая ограда, общей длиной метров двести. Ограда охватывала и всё пространство между улицей и кромкой Корабельной рощи, до которой было рукой подать. Всю выгороженную территорию занимали посадки кустарников и деревьев, которые хилостью своих веток и стволов показывали, что им не по нутру местный климат. Определить назначение этого хозяйства мешал мой ограниченный кругозор. Не помогла даже надпись, сделанная на портике выступающими из кладки кирпичами: «Оранжерея».

Кто-то подсказал, что в здании и на огороженной площадке выращивали цветы и занимались разведением устойчивых к уральским холодам ягодных кустарников и фруктовых деревьев. Этих сведений мне тогда хватило, чтобы потерять всякий интерес к странному хозяйству. Но пройдёт много лет, и память станет неоднократно погружать меня в размышления о назначении этого хозяйства, о том каким образом оно вообще там могло оказаться. На момент нашей встречи, прошло только шесть лет после окончания войны. Невероятно трудным было тогда время, когда проблемы прокормиться и приютиться были главными. За моей мужской средней школой всего в километре от оранжереи у заводской ограды Новотрубного завода прямо в поле рабочие семьи с детьми жили в вырытых землянках. А оранжерея существовала, она сохранилась в военные годы, сохранилась в этом медвежьем углу и в условиях сурового климата. Её продукция, наряду с прокатными и цельнотянутыми трубами, была нужна государству. Разве это не удивляет, не заставляет внимательнее всматриваться во всё, что происходит вокруг нас, а мы не можем ни охватить, ни осмыслить со всей полнотой окружающий нас мир, полный своеобразия и неожиданностей.



Первые кирпичные многоквартирные дома Соцгорода. Фото 1950-х годов, архив музея ОАО «ПНТЗ»

Почти два десятилетия я прожил в Первоуральске. Здесь учился в старших классах школы, сюда по направлению вернулся работать после окончания института, тут началась моя производственная карьера. В этом уральском городе я женился, в нём появились на свет мои дочь и сын. В этом городе много лет подряд мой отец был главным строителем, он управлял трестом, строившем все объекты промышленности, жилые и социально-бытовые здания. В объектах Первоуральска есть и мой трудовой вклад и вклад моей жены. Мы все сообща делали то, что давало городу новые отличительные особенности, выводило его по каким-то направлениям на первые позиции. Это не голословное утверждение, таких примеров много, но пусть на них укажут другие.

В 1967 году на всемирной выставке в канадском Монреале в павильоне Советского Союза дворец культуры металлургов в Первоуральске был представлен фотографией двух панно, выполненных из смальты на его главном фасаде. Я не имел отношения к строительству дворца, но это не уменьшило чувство гордости за Первоуральск.

ПРИМЕЧАНИЕ: Фурманов Борис Александрович родился 17 декабря 1936 года в городе Северодонецк Луганской области. В 1941 году семья Фурмановых была эвакуирована в посёлок Северский Полевского района Свердловской области. В 1954 году окончил мужскую среднюю школу №7 в Первоуральске Свердловской области, в 1959 году – строительный факультет Уральского политехнического института по специальности промышленное и гражданское строительство. Трудовую деятельность начал мастером в тресте «Уралтяжтрубстрой» Главсредуралстроя Минтяжстроя СССР. До 1982 года работал в строительных организациях Первоуральска, Нижнего Тагила, Свердловска. Последняя занимаемая должность – заместитель начальника Главсредуралстроя. Затем четыре года – заведующий отделом строительства Свердловского областного комитета КПСС. С 1986 года – заместитель министра Минтяжстроя СССР, Минуралсибстроя СССР. В 1990-1992 годах – член правительства Российской Федерации, председатель Государственного комитета по архитектуре и строительству РСФСР, министр архитектуры, строительства и жилищно-коммунального хозяйства России. С 1993 года – заместитель председателя Экспертного совета при Президенте Российской Федерации, заместитель министра Минэкономики России.

Кстати, отец Бориса Александровича – Александр Родионович Фурманов с 1950 года работал в Первоуральске. Вначале – на должности главного инженера Промстроя №2 треста «Уралтяжтрубстрой». Затем – начальником Промстроя №1, главным инженером, а затем начальником Первоуральского управления строительством. В 1964 году он был назначен управляющим трестом «Уралтяжтрубстрой» Главсредуралстроя Минтяжстроя СССР. В 1971 году был удостоен звания Героя Социалистического Труда. В должности управляющего трестом «Уралтяжтрубстрой» Александр Родионович Фурманов проработал до 1978 года.

Источник: Текст дается с сокращениями. Полный авторский вариант представлен на сайте автора http://bfurmanov.ru/

Н. В. АКИФЬЕВА ©

Комментарии (18):

mss
+1100

Корабельной рощи не стало, её заменил лиственный лесок.

Но почему вместо старых сосен не сажали новые сосны?

News
+189

Но почему вместо старых сосен не сажали новые сосны?

Город наступал...

Frol_Kurganov
+189

не знал, что министр Фурманов - наш земляк. Приятно удивлён.

На первом фото - родной район. Сфотографировано со строящейся пятиэтажки по Космонавтов, 28а, чуть ниже бывшей улицы Жаворонкова

RStiefel
+251

Против прежнего чудовища, он представал бесхарактерным и бесполым существом.

красиво излагает 32.gif

стволы сосен на фото 51 года - впечатляют

mss
+1100

Берёзами рощу засадили зря, хвойный лес "работает" круглый год, а лиственный - полгода.

Gungster

5-й и 8-й кварталы Соцгорода, 1950-е годы. Фото с какой точки примерно сделано, если брать современный Первоуральск?

Vir63
+95

Фото с какой точки примерно сделано

Где-то с Ватутина 14 или 16

HBA
+204

Где-то с Ватутина 14 или 16

Тогда, вероятно, снято с башенного строительного крана. Еще одна возможная точка съемки - крыша бывшего мужского общежития.

Vir63
+95

Наверное с той же точки, что и снимок из альбома А.Галицких

BETEPAH
+924

А как может быть вид с дома 22, если 20 дом стоит справа в верху. Трехэтажка. Может только с 22 Гагарина?

Frol_Kurganov
+189

обе фотографии - со строящегося дома № 12 по ул. Ватутина. На первом снимке, слева вверху видна нынешняя художественная школа (ранее сад-ясли, в который меня в детстве водили), за которой высится труба. На втором - здание нынешнего ОМВД (ранее мужская общага)

Vir63
+95

А как может быть вид с дома 22

Похоже, что А.Галицких неправильно определил точку съёмки.

+51

Помню оранжерею. Сейчас на ее месте две двенадцатиэтажки.

Frol_Kurganov
+189

в этой оранжерее моя тётушка работала. Помню, в детстве с бабушкой к ней ходили за цветами

BETEPAH
+924

Нина Валентиновна!

Поздравляю с Днем учителя России! Я желаю невероятных сил и громадного терпения, спокойствия души и бодрости духа, активной и успешной деятельности, высокого достатка и искреннего уважения, прекрасных идей и великолепных побед, личного счастья и крепкого здоровья, чудесного настроения и яркого света в жизни.

Отдельное спасибо Вам за книги о родном городе. Завтра одна из Ваших книг уедет в Пермский край, хорошим людям в подарок. Да еще с Вашим автографом.

HBA
+204

Ветеран, спасибо за теплые и добрые слова. Я очень ценю вашу искренность.

sasa
+7

Очень интересные детские воспоминания о паровозе, я думаю и сейчас паровоз не меньше чем тогда впечатлит

RStiefel
+251

и сейчас паровоз не меньше чем тогда впечатлит

а то32.gif

Оставлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи, войдите или зарегистрируйтесь.