НОВАЯ УТКА. 20 ВЕК НАЧИНАЕТСЯ (из воспоминаний А. Плотниковой)
29 апреля 2021 г. 8:18
2405
0

Наш поселок Новая Утка состоял из двух частей. Одна, что за плотиной, звалась «Контыш». Другая, там где церковь, называлась «Завод». На заводской стороне жила вся знать Новой Утки. Там же находились все богатые магазины. Промтоварный магазин Лузина Н.Н. был самого что ни на есть городского типа с большим выбором товаров (отец покупал там посуду в кредит). Якунинский кирпичный (построенный из кирпича – HBA.) магазин тоже был как городской и там тоже отпускали товар в кредит. Еще один большой магазин был у Румянцева А.А. Отец брал там в кредит сукно для пошива одежды. У Мансурова был продуктовый магазин: мука, мясо, рыба и прочее. У него же была своя бойня, и он скупал скот у населения. У братьев Каржавиных Ф.В. и А.В. были продуктовый и мучной магазины. Муку отец покупал у них мешками. Свои лавочки были у Пивоварова, Сваровских, Скакунова, Дылдина, Железникова, а у Титова был погребок с прохладительными напитками.

Придешь, бывало, в лавку купить сахар, соль, масло или какую крупу – глаза разбегаются. Казалось было полное изобилие, были бы только деньги, а деньгами нас не баловали. Еще была общественная лавка-магазин на площади (он и сейчас работает). На месте где сейчас стоит школа был большой магазин деревянный, туда даже заезжали прямо на лошадях. Магазинов в Утке было много, а покупателей мало. Мы, детвора, когда шли из школы обязательно забегали в какой-нибудь промтоварный магазин. Поначалу приказчики услужливо обращались к нам: «Что угодно?». А мы в ответ: «Пришли посмотреть». А посмотреть было на что. В Контыше же были лишь продуктовые лавки Ряписова, Великанова и Плотникова. Лавки эти были проще «заводских», приказчиков в них не было. Зайдешь, бывало, в такую лавку и видишь - сидит хозяин и, приклонив голову, спит. Ведь покупателей почти не было, только у Ряписова более или менее шла торговля.



Новоуткинский завод в 1905 году. Художник Векшин В.П. Картина из фондов музея школы № 26, п. Новоуткинск.

Детские годы мои были безотрадные. Я была первым помощником своему отцу и везде следовала за ним. Еще когда была маленькая ездила с ним с ночевками по сено за 12 километров. Приезд или приход мамы на покос был для меня всегда большим праздником. Мама привозила нам пирогов: с луком, черемухой или малиной. Мама была большая труженица. Прибежит или приедет верхом и сразу за работу – косить или грести-метать. А ближе к вечеру вечеру ей опять в дальний путь – дома ждут маленькие Степа и Нюра. Когда Степе исполнилось шесть, а Нюре – четыре их оставляли дома одних. Оставят им еду, ну они и перебиваются, а ближе к вечеру ждут маму, заглядывая в сторону горы. Мама рано утром, перед тем как уйти на покос, ставила квашню, чтобы она поспела к вечеру, а ночью хлеб выпекала и обед варила. Утром со скотиной управится и опять в путь – к нам на покос. А была еще пашня. Уж как тяжело нам то зерно доставалось. На лошади пахала мама, потом они с отцом сеяли, а боронили мы с Марусей верхом на лошади по очереди.

Лошадей в Новой Утке было много. Летом, еще до начала сенокоса, лошадей сгоняли в табун и выпускали их в лес под надзором пастухов. Это было очень веселое зрелище. Отец будил нас, и мы бежали в Нижнюю улицу смотреть. Когда прогоняли этот табун, народ собирался как на демонстрацию. Табун был очень большой и растягивался на весь поселок: хвост был еще на горе, а первые лошади около церкви бежали. И ведь не в одну лошадь бежали, а целыми партиями, и не в растяжку, а сплошной лентой.

Зимой мы с отцом в ночное время, что бы не попасться лесной страже, бывало, ездили за дровами-сухостоем в лес. Спилим сухару, разделаем ее на трехаршинные чурки и в сани попрячем. Ночью в лесу боязно. А еще начитаешься всяких сказок про леших с ведьмами – страх берет. От мороза трещат деревья, снег под ногами скрипит, да еще вдруг как заревет да завизжит, услышав звук нашей пилы, филин. Отец меня все успокаивал: «Милая дочь, не бойся – это филин, он не вредный и не страшный».

Ранней весной мы с отцом и сестрой Марусей выезжали на заготовку дров. Жили в лесу в избушке, пилили трехаршинные дрова и укладывали их в штабеля на просушку до зимы. Зимой возили их домой и разделывали на мелкие аршинные уже под окнами. Сильно досталось мне в детстве. После окончания школьных уроков бегу домой, хлебом с молоком пообедаю и бегу к маме на чужое кулацкое поле, жать урожай до позднего вечера (это когда мы еще не имели своего посева). А утром встаю рано-рано и делаю домашнее школьное задание. Училась я хорошо.

Станция Кузино строилась на наших глазах и у отца было желание переселиться туда. Мы даже ездили туда, присматривались. Потом (в войну) уже построенную станцию пожгли белогвардейцы. После пожара ходила я туда с соседями, думали поживиться чем-нибудь. Набрали обожженную эмалированную посуду, тарелки, чашки. Все это барахло положила я в шаль кашемировую и порвала ее. Мама меня не ругала. Она только устало улыбнулась, погладила меня по голове и сказала: «Эх ты, экономка моя, ведь полушалок, что ты изорвала дороже принесенного тобой добра стоит».



Фрагмент страницы воспоминаний А. Плотниковой из фондов музея школы № 26, п. Новоуткинск.

Я окончила учебу в школе в 1918 году. В это время наш поселок переходил несколько раз от белых и белочехов к красным и наоборот. Было тревожно. Одно хорошо – боев у нас в Утке не было. Первыми в поселок ворвались белоказаки. У некоторых всадников за седлом были овцы, пойманные на скаку тут же в улице. К нам во двор заехали пять казаков. Они сняли овечку с лошади, затащили ее в сад, повесили на тополе и стали потрошить. Потом взяли наши дрова из поленицы и тут же во дворе разожгли костер для варки. В другой раз белые привезли муку и заставили маму топить печь и готовить блины. Мама пекла, а я в тарелках подавала на стол. Все белые были офицеры. Они у нас переночевали, а утром на рассвете спокойно ушли. После их ухода зашли красные – вот веселые люди. Во время занятия войсками Уткинского завода, я спасала нашего любимого жеребца Кольку – уводила его в лес. Жеребец был великолепный, нам многие завидовали. Потом, во время небольшой передышки, отец уехал на нем в Гробово и там продал богатому мужику. Еще помню крушение поездов в Чирках и Шадрихе. Тогда многие жители Контыша запаслись кое-какими продуктами, в основном мукой и маслом – тащили домой железными ящиками.

Источник: Воспоминания А. Плотниковой (литературная коррекция текста Н. Акифьевой). Оригинал рукописи хранится в краеведческом музее школы № 26, п. Новоуткинск.

Н. В. АКИФЬЕВА ©

Мебель студия
Вентиляция
Евродент Экран1